Кармилла [сборник] - Джозеф Шеридан Ле Фаню
Молодая леди и правда разозлилась. Она отпрянула от окна.
— Как этот балаганный шут смеет нас оскорблять? Где твой отец? Я потребую навести порядок. Мой отец приказал бы привязать паршивца к колодцу, отхлестать кнутом и выжечь ему клеймо до костей!
Кармилла отошла от окна и опустилась в кресло. Едва она потеряла горбуна из вида, гнев ее угас так же мгновенно, как и вспыхнул. К ней вернулось ее обычное расположение духа, казалось, она забыла о горбуне и его глупой болтовне.
Отец мой в тот вечер был не в духе. Вернувшись домой, он рассказал нам, что заболела еще одна девушка и все симптомы схожи с теми двумя случаями со смертельным исходом, которые произошли совсем недавно. Тяжело заболела сестра молодого крестьянина, они жили всего в миле от замка. Она, как и ее предшественницы, уверяла, что видела привидение, и теперь медленно, но неотвратимо угасала.
— Все три случая, — сказал отец, — имеют рациональное объяснение. Эти бедные люди заражают друг друга суевериями, и им начинают видеться те же кошмары, что сгубили их соседей.
— Однако именно это обстоятельство и пугает больше всего, — заметила Кармилла.
— В каком смысле? — спросил отец.
— Я боюсь начать воображать себе что-то подобное. Мне кажется, это страшнее, чем увидеть привидение на самом деле.
— Все мы в руках Божьих, ничто не случится без его воли. Он отведет беду от всех, кто верует в него. Воистину он наш Создатель, что позаботится о детях своих.
— Создатель? Разве? Следует уповать на природу! — возразила Кармилла моему мягкому отцу. — Болезнь, распространяющаяся по стране, естественна. Природа. Все происходит от нее, не правда ли? Все, что на небе, на земле, под землей, действует и живет по предписанию природы. Я так полагаю.
— Доктор сказал, что сегодня придет, — помолчав, сказал отец. — Хочу знать, что он думает о происходящем. Пусть посоветует, что нам делать.
— В докторах нет никакой пользы, — отозвалась Кармилла.
— А ты болела когда-нибудь? — спросила я.
— Уверена, что так сильно ты никогда не болела, — ответила она.
— Давно?
— Да, очень давно. Я страдала от той самой болезни, о которой мы говорим, но выздоровела и позабыла все. Помню только боль и слабость. Есть на свете болезни и пострашнее.
— Ты была совсем маленькой?
— Можно и так сказать, но давай больше не будем об этом. Мне так тяжело вспоминать, ты же пощадишь подругу?
Она красноречиво посмотрела мне в глаза и нежно обняла за талию. Мы вышли из комнаты. Отец перебирал у окна какие-то бумаги.
— И почему твой папа так любит нас пугать? — передернув плечами, спросила моя прекрасная подруга.
— Что ты, милая Кармилла, он вовсе не собирался этого делать.
— Дорогая, тебе страшно?
— Я боялась бы, если, подобно этим бедняжкам, верила, что на меня может напасть призрак.
— Ты боишься умереть?
— Все мы боимся смерти.
— А что, если мы умрем вместе, чтобы на том свете быть неразлучными? Девушки, пока живы, подобны гусеницам. С наступлением лета они превратятся в бабочек, но до тех пор они лишь куколки, личинки со своим устройством, нуждами и пристрастиями. Так пишет месье Бюффон[11], его толстая книга лежит в соседней комнате.
Позже приехал доктор, и они, закрывшись с отцом в кабинете, о чем-то беседовали некоторое время.
Это был опытный врач шестидесяти с небольшим лет. Он носил пудреный парик, и его бледные щеки были чисто выбриты, словно гладкая тыква. Когда они вышли из кабинета, папа засмеялся и произнес:
— Просто диву даюсь, ведь вы такой мудрый человек. А что вы думаете о гиппогрифах и драконах?
— Как бы то ни было, жизнь и смерть — состояния загадочные, и мы слишком мало знаем об источниках того и другого, — улыбнулся доктор, покачав головой.
Они ушли, и я больше ничего не услышала. Тогда я не поняла, что имеет в виду доктор, но теперь, кажется, догадываюсь.
V. Поразительное сходство
В тот же вечер из Граца прибыл сын реставратора картин, хмурый смуглый парень. В его повозке было два больших ящика со множеством картин. От нашего замка до Граца — можно сказать, столицы здешних мест — почти десять лиг, и всякий раз, когда кто-то прибывает из города, все обитатели замка обступают путника, чтобы послушать новости.
В этот раз приезд сына реставратора наделал в нашем уединенном замке много шума. Ящики остались в зале, а гонца передали на попечение служанок, и они покормили его ужином. Затем, вооружившись молотком, стамеской и отверткой, он с помощниками вернулся в залу. Мы собрались, чтобы наблюдать за распаковкой ящиков.
Одна за другой на свет извлекались старинные картины, отреставрированные искусным мастером. Большинство из них представляли собой портреты, приобретенные моей матерью, знатной дамой из старинного венгерского рода. Теперь картины должны были вернуться на свои места в нашем замке. Кармилла равнодушно наблюдала за происходящим.
Отец читал названия картин по описи, а сын реставратора вычеркивал соответствующие номера в своем списке. Не могу судить о художественной ценности этих произведений, но они, несомненно, были очень старыми, а некоторые довольно занятными. Можно сказать, я видела их впервые: от времени, дыма и пыли они настолько потемнели, что до реставрации невозможно было понять, что на них изображено.
— Есть портрет, который я еще не видел, — сказал отец. — В верхнем углу указано имя, насколько я верно прочел, — Марсия Карнштайн. И дата — 1698 год. Любопытно, как он выглядит сейчас.
Я помнила эту картину. Она была небольшого размера, фута полтора в высоту, почти квадратная, без рамы. Едва ли не черная под слоем пыли и копоти — ничего не разберешь.
Мастер с нескрываемой гордостью показал нам ее. На портрете была девушка восхитительной красоты, изображение казалось поразительно живым. И это была Кармилла!
— Кармилла, дорогая, это невероятно! Чудо! На картине ты, живая, улыбающаяся, вот-вот заговоришь. Она прекрасна, правда, папа? Посмотри, даже родинка на шее такая же.
Отец рассмеялся:
— Действительно, сходство поразительное.
Казалось, он вовсе не удивился. Отец обратился к сыну реставратора. Юноша был
